4. Интернетовские друзья делают нас еще более одинокими
Когда кто-то разговаривает с вами лицом к лицу, какая доля смысла того, что он хочет сказать, кроется лишь в словах, исключая язык тела и интонацию? Угадайте.
Семь процентов. Остальные девяносто три процента невербальные, как утверждают исследователи. Я не знаю, как они получили такое точное число, при помощи компьютера или еще как-то. Но нам это и не надо знать. Подумайте сами, наш юмор — это в основном сарказм, а сарказм — это выделение слов неподходящей по смыслу интонацией. Как «Нет, спасибо» моего друга.
Вы не ждете от девушки, что она скажет, что вы ей нравитесь. Об этом говорит блеск в ее глазах, ее поза, то, как она хватает вас за голову, и тыкает лицом в свои сиськи.
Вот основная проблема. Человеческое умение впитывать настроения других через этот подсознательный осмос имеет большую важность. Дети, рожденные без этого умения, считаются ментальными инвалидами. Людей, у которых этого много, называют «харизматическими», и они становятся кинозвездами и политиками. Дело не в том, что они говорят, а в той энергии, которую они выделяют, и благодаря которой мы чувствуем себя хорошо.
Когда мы живем в мире текста, то все это исчезает. И к этому добавляется странный побочный эффект: не ощущая настроения другого человека, мы пропускаем каждую строчку через наше собственное настроение. Причина, по которой я воспринял сообщение моего друга о чили как сарказм, кроется в том, что я сам находился в раздраженном настроении. В этом состоянии разума я сам хотел, чтобы меня обидели. Еще хуже то, что если достаточное количество времени я буду общаться именно так, то мое настроение никогда не изменится. Люди говорят мне обидные вещи! Конечно, я расстроен! Весь мир настроен против меня!
В этот момент мне нужно, чтобы кто-то потряс меня за плечи и вывел из этого состояния, а это ведет нас к номеру 5…
У меня есть один друг, который использует выражение «Нет, спасибо» с саркастическим смыслом. Это означает «Лучше пусть мне выстрелят в лицо». Он произносит последнее слово с легким ироничным оттенком, по которому и становится понятно его истинное значение. Вы спрашиваете: «Хочешь пойти на новый фильм с Робом Шнайдером?». А он отвечает: «Нет, спасибо».
Так вот, как-то раз мы обменялись следующими текстовыми сообщениями:
Я: «Хочешь я принесу остатки чили, которое я приготовил?»
Он: «Нет, спасибо»
Это меня разозлило. Я горжусь своим чили. У меня уходит несколько дней на то, чтобы приготовить его. Я сам размалываю высушенный перец, да и особая телятина стоит недешево. А он отклоняет мое предложение своей дежурной фразой?
Я не разговаривал с ним полгода. Он прислал мне письмо, а я, не читая, отправил его обратно, запечатав внутри дохлую крысу.
В итоге моя жена случайно встретила его на улице и выяснила, что это его «Нет, спасибо» именно это и означало: «Нет, но спасибо за предложение». Оказывается, у него не было места в холодильнике.
Нужно ли проводить какое-либо исследование, чтобы узнать, что 40% того, что вы напишите в своем письме, будет понято неправильно? Однако, такое исследование было проведено.
Сколько у вас есть друзей, с которыми вы общаетесь лишь через Интернет? Если 40 процентов вашей личности потерялось в тексте, можно ли сказать, что эти люди на самом деле вас знают? Люди, которым вы не нравитесь через текст на форумах, в чатах, и т.п. Происходит ли это из-за того, что вы действительно несовместимы? Или из-за этих непонятых 40 процентов? А как насчет тех, кому вы нравитесь?
Многие стараются компенсировать эту разницу чистыми цифрами, собирая по нескольку десятков друзей на MySpace. Но здесь есть еще одна проблема…
Многие из нас родились в городах, наполненных людьми, которых мы не выносим. Когда вы были маленьким, то могли оказаться в классе начальной школы, напичканном парой дюжин других детей, которых вы не выбирали, и которые не разделяли ваших вкусов и интересов. Может быть, вас часто били.
Но вы выросли. И если вы, предположим, являетесь большим поклонником группы DragonForce, то можете пойти на их форум и познакомиться с десятком людей таких же как вы. Или еще лучше — запустить закрытую комнату для общения и остаться в ней лишь с избранными. Попрощайтесь с утомительным, неуклюжим и неприятным процессом общения с тем, кто абсолютно не такой как вы. Это еще одно неудобство Старого Мира, такое же как стирка одежды в ручье, или ожидание когда мимо вашего уличного туалета пройдет енот, что бы вытереть им задницу.
Проблема в том, что мирное общение с несовместимыми людьми очень важно для жизни в обществе. На самом деле, если подумать, то мирное общение с людьми, которых вы не переносите, и есть общество. Просто люди с противоположными вкусами и конфликтующими индивидуальностями, которые делят жизненное пространство и взаимодействуют друг с другом, зачастую, сквозь стиснутые зубы.
Пятьдесят лет назад чтобы посмотреть фильм, вам приходилось сидеть в переполненном помещении. Выбора не было, вы либо смотрели, либо пропускали показ. Когда вы покупали новую машину, все жители квартала приходили на нее посмотреть. Можно поспорить, что среди них были засранцы.
Но, в общем и целом, раньше люди были более довольны своей работой, и более удовлетворены своей жизнью. А еще, у них было больше друзей.
Так оно и было. Несмотря на то, что они не имели практически никакой возможности, чтобы отфильтровать свой круг общения (часто вообще бывало так, что вашим другом становился тот, кто просто жил по соседству), у них все равно было больше близких друзей — людей, которым они могли доверять, чем сегодня у нас.
Видимо, получается так, что после того, как вы справитесь с первым раздражением и сбросите свою оболочку превосходства: «они слушают другую музыку, потому что не поймут мою», то появляется некое удовлетворение от того, что вы нуждаетесь в других людях, а они нуждаются в вас на уровне, выходящим за пределы общих интересов. Получается, что люди — все-таки, социальные животные. И именно умение терпеть дураков и переносить раздражение представляет собой то качество, которое позволяет вам функционировать в мире, населенном другими людьми, которые не являются вами. А иначе вы превратитесь в эмо. Наука это доказала.
Семь причин, по которым 21 век делает тебя несчастным
Ученые называют это «тестом с обнаженной фотографией», и суть этого теста вот в чем: предположим, есть какая-то фотография, изображающая как вы обнаженный делаете что-то, что могло бы опозорить вас и всю вашу семью на многие поколения: например, скотоложство. Спросите себя, скольким людям, которых вы знаете, вы бы смогли доверить эту фотографию? Если вы такой же как и все мы, то, наверное, таких людей у вас максимум двое.
Еще более удручающе то, что по результатам исследований, практически у каждого четвертого нет никого, кому бы он мог доверить такое.
Среднее количество наших близких друзей, которое мы называем, стремительно сокращается, и особенно сильно оно сократилось за последние 20 лет. Почему?
1. В нашей жизни не хватает раздражающих незнакомцев
И это не сарказм. К раздражению у нас вырабатывается переносимость, как к алкоголю или неприятному запаху. Чем больше у нас возможностей «вырезать» раздражение из своей жизни, тем менее мы способны справляться с ним.
Проблема в том, что технологии помогли нам построить крутую, разросшуюся сеть, предназначенную лишь для того, чтобы мы могли избегать раздражающих людей. Приобретайте рождественские подарки в Интернете, и вам не придется столкнуться с толстой дамой, толкающую свою корзину прямо на вас в универмаге «Таргет». Потратьте $5 000 на домашний кинотеатр, чтобы можно было смотреть кино на большом экране, и при этом никакой ребенок не будет пинать ваше кресло сзади. Или просто возьмите DVD на прокат на сайте Netflix, и вам даже не придется потратить эти 30 секунд со смущенным пареньком, работающим в прокате Blockbuster.
Зависли в очереди к врачу? Мы никогда не заведем разговор с этим вонючим стариком на соседнем сидении. Мы воткнем iPod в уши и попереписываемся с приятелем, или поиграем в игру. Отфильтруем все эти раздражающие факторы из своего мира.
Было бы прекрасно, если бы можно было полностью исключить все это раздражающее дерьмо из своей жизни. Но это невозможно. И никогда не станет возможным. До тех пор пока у вас есть какие-то потребности, вам придется иногда иметь дело с людьми, которых вы терпеть не можете. Мы теряем эту способность, которая помогала нам справляться с незнакомцами, и выносить их назойливые голоса, неуклюжее чувство юмора, неприятный запах и скрипучую обувь. Поэтому, от тех случайных контактов с внешним миром — миром, который вы не можете контролировать, вам хочется заорать и начать бить всех в промежность.
Важнейшую роль в этнодифференциации играет язык: он выступает одним из важнейших объективных факторов как возникновения этноса, так и его дальнейшего развития. Показательны в этом смысле исследования филологов с использованием ассоциативных словарей. Ассоциативное поле того или иного слова-стимула помогает воссоздать определенный фрагмент миросозерцания этноса, а сравнительный анализ количества ассоциаций, вызываемых различными словами, делает возможным выделение «ядра» современного языка — наиболее значимых понятий в нем.
Интересной иллюстрацией этой исследовательской программы является анализ современного английского языка [Залевская А. А. Слово в лексиконе человека: психолингвистическое исследование. Воронеж, 1990]. В английском языке можно выделить около 75 слов («ядро лексикона»), для которых характерно большое число ассоциативных связей, значительно превышающее среднее для других вербальных единиц. В порядке уменьшения количества связей: «me» (1071), «good», «sex», «no», «money» и т.д. Позднее этот же подход был применен к анализу ассоциативного тезауруса современного русского языка [Уфимцева Н. В. Русские глазами русских / Язык — система. Язык — текст. Язык — способность. М., 1995]. Ядро языкового сознания для носителя русского языка оказалось принципиально иным: «человек» (773), «дом», «нет», «хорошо», «жизнь», «плохо» и т.д. Различия национальных характеров видны сразу. Если для англичанина на первом месте стоит даже не некое экзистенциальное «Я», а «me» — «меня/мне», что весьма показательно, то у русских «я» стоит лишь на 36-м месте.
При этом «человек» у русских ассоциируется с прилагательными: — «хороший», «добрый», «разумный», «умный»; это человек «дела» и «слова». [Уфимцева Н. В. Русские: опыт еще одного самопознания / Этнокультурная специфика языкового сознания. М., 1996.]
И совсем уж показательным является сравнение отношения к общечеловеческому божеству — деньгам. Слово «деньги» (связано с 367 стимулами в русском сознании, занимает 9-е место в ядре лексикона) и «money» (соответственно 750 и 6-е место для англичан). Уже видно, что нацеленность менталитета на деньги отличается весьма значительно. Еще нагляднее сравнение ассоциативных полей. В сознании русских деньги прежде всего «большие», «бешеные»… Деньги «нужны», «не пахнут». Из 537 слов-реакций на стимул деньги только 9 связаны с понятием «работа». Типичные действия, ассоциируемые русскими с деньгами, это: «тратить» (259), затем «платить» (142), «получать» (109), «получить», «отобрать», «делать», «брать», «отнять», «требовать», «менять». В качестве реакции на слово «вор» деньги встречаются 5 раз, а на слово «рабочий» — только один раз«.
Совсем иначе обстоит дело с деньгами в сознании англичан. Деньги ассоциируются у англичан с «мешками», «наличными», «золотом», «богатством». Обратный же словарь показывает, что деньги чаще всего связаны в сознании с «кошельком», «копилкой», «банком». Деньги воспринимаются как «финансы», «пособие», «сбережение», «расходы», «счета», «взятка», «плата» и т. д. Разумеется, носители английского языка деньги тоже тратят (53), но они их и зарабатывают (49), инвестируют (49), возвращают, вкладывают, дают, откладывают и экономят.
Отличия в восприятии однозначны. Для русских деньги не являются самоцелью, они их тратят; для англичан же деньги — это финансы мешками. Богачество всякое, которое они очень любят и уважают. Негативных ассоциаций деньги у них не вызывают вообще. Не бывает денег шальных и грязных — только заработанные и не пахнущие.
Рискну сказать, что подобное восприятие характерно не только для конкретно англичан, но и для всей «цивилизованной Европы и Америки». Кстати, это исследование показывает, почему для русских не подходит экономическая модель «человек человеку — эффективный собственник». Эта модель для русских попросту чужда, и, внедряемая либералами искусственно, не просто калечит судьбы миллионов русских, после многих лет честного труда оказывающихся вдруг «рыночно невостребованными», но и разрушает русскую этику, то, что можно назвать «душой народа» — выхолащивая его в профессионального покупателя общества потребления.
Старая статья про геноцид русских в Чечне в «Известиях».
«Лидия Ивановна — председатель Форума переселенческих организаций, одной из старейших российских правозащитных организаций.
… — Вот на этом самом диване в 93-м сидели русские из Грозного. Они рассказывали, как каких-то старушек чеченцы душили шнуром от утюга, мне это особенно запомнилось. Но рассказывали как-то спокойно, без надрыва. А мы тогда занимались армянами из Баку. Когда я этих армян увидела, я почувствовала, что это самые несчастные люди на свете. А с русскими я этого почему-то не почувствовала. Не знаю, может, недостаточно громко кричали? А потом пошел вал беженцев-чеченцев. И я должна признаться — мы искренне считали, что должны отдавать предпочтение им перед русскими. Потому что чувствовали перед ними историческую вину за депортацию. Большинство правозащитников до сих пор придерживаются этого мнения.»
Обратите внимание: «маленькие, но гордые народы» вполне себе умеют убрать свою гордость, когда им выгодно, и начать давить на жалость. Это, знаете ли, надо уметь. Русские — которых все, кому не лень, обвиняют в том, что они «только ноют и жалуются» — как раз этого-то делать не умеют. Не в характере. Случилось что-то — надо стиснуть зубы и преодолеть. Да, русский может сломаться (скажем, спиться), но вот именно жаловаться, вымаливая подачки, не будет. Сравните по критерию национальности даже такой контингент, как нищих. Русская старушка, стоящая в метро с протянутой рукой, самим своим видом вызывает понимание, что ей стыдно. Она понимает, что ее занятие — недостойно, но у нее не осталось другого выхода. Сравните ее поведение с попрошайкой вида «нацменка с дитем». Обычно одно дите на руках, а второе, постарше, бегает по всему вагону метро, дергает за рукав, бухается на колени перед пассажирами, умильно смотрит в глаза, грязнющими ручонками пытается обнять за ноги — пару раз приходилось даже давать легкий пинок, чтобы отстало. Какое тут понятие о стыде? Это - спектакль по разводу лохов, не более того. Оформление своего горюшка на публику.
Даже сидя посреди озера слез, публично напущенных для сердобольных, они в то же самое время бесконечно презирают тех, кого разводят на жалость. Что логично: обманываемый, пусть даже с помощью жалости — лох, а лох всегда презираем.
Представляю себе, как жалко выглядели чеченские беженцы - и с каким невыразимым, запредельным презрением они смотрели на глупцов, которые их жалели и «устраивали им всякие дела»
«В русского человека невозможно не влюбиться. В нем всегда бьется жизнь — работа души и мозга. Он не только лениво созерцает свои просторы и философствует, отдаваясь мечтам, он завоевывает эти просторы потом и кровью, он, мечтая о крыльях, — первым вырывается в космос. Он, рассуждая о чистоте веры и братстве — первым проливает свою кровь и доказывает верность слову. Но ни к кому не были так несправедливы небеса, как к русскому человеку. И сейчас на пороге ХХI века он предан всеми и испытывает такое нашествие врагов в доме своем, что неведома судьба его. Все брошено на его уничтожение! И только потому, что Русский — это Совесть. Это гениальная Совесть! Это не только Достоевский, Толстой, Чайковский, Рахманинов, Циолковский, Вернадский… Это еще русский мужик и баба, выдюжившие тягость всех войн, в столь невероятном количестве выпавших на долю России. И Наполеона, и Гитлера остановил Русский солдат. В то время, когда под них покорно легли „цивилизованные страны“. Я уже не говорю о других жертвенных подвигах русского народа, спасавших братьев по вере, трусливых и подлых союзников. Русским было стыдно бежать от врага и стыдно не выполнять обещания и договоры. Русские подавали пример героизма и верности данному слову. Русским были чужды понятия меркантильности и циничной целесообразности, ставших философией жизни для эгоистичных европейцев и американцев, исповедующих принцип „Лучше быть живым шакалом, чем мертвым львом“. У русских всегда доминировала Совесть и в победах, и в поражениях. Они прощали побежденных и не унижались перед победителями. Но кому сейчас нужна Совесть?! Кому хочется, чтобы напоминали о его подлости. И Россия для всего „цивилизованного“ мира является этим молчаливым напоминанием. Она мешает, как мешает совестливый человек находящемуся рядом с ним преступнику.» — Р. Перин, «Психология национализма»
Кто прав — судите сами.
Очень логично в этом контексте звучит фраза «Русский не способен ненавидеть самого себя» — это, собственно, и является целью подобной пропаганды: убедить русских, что они сами себя должны ненавидеть. Так оно удобнее — смиреннее будут, да и вымрут потихоньку…
Но заниматься оправданиями в ответ на подобные сочинения смысла мало. Попытки доказать, что ты не верблюд, всегда приводят лишь к следующей серии «ладно, не одногорбый верблюд; значит, двугорбый!» или же «ладно, не верблюд, но тогда вообще осел! надо было соглашаться на лучший вариант!».
«Русские неспособны к самоанализу, к критическому осмысливанию своего собственного Я. Муки совести для них неведомы, так как нет процесса выявления и осознания в себе отвратительных качеств с целью их изжить. Русский не способен ненавидеть самого себя.»
Что ж, вот вам взгляд с другой стороны на тему совести:
Математика, как оказывается, тут не главное — посчитать относительную и абсолютную разницу не составляет сложности. Тут именно что тренировка в не-лжи: на экзамене, который должен проверить практичность полученных знаний, от детишек требуется сообразить, как надуть и одну, и другую сторону при помощи цифирок.
Действительно, чтобы так думать — надо иметь мозги, специально заточенные совершенно особенным образом. Что же это за особенный способ думанья, свойственный прогрессивным цивилизованным людям?
У русских все просто и как-то незатейливо. Все знают, что некоторые вещи нехороши. Например, с детства известно, что врать нехорошо. Даже те, кто понимает, что успех при охлократии основан на лжи и использует это, все же понимает, что лжет. В рамках своей извращенной этики он этим может даже гордиться, но тем не менее правду и ложь он все равно отличает.
В процитированной же детской задачке предлагается совсем другой подход. «Это всего лишь задачка, это просто игра». Далее делается акцент на «ничего личного», подумаешь — две группы имбецилов, которым надо навешать лапшу на уши слегка разными способами. Интересна и позиция самого решателя задачки. Кем он себя чувствует? Очевидно, политиком, ответственным за этот самый бюджет. Понятно, что бюджет принят из неких Высших Соображений, и надо просто успокоить две группы, которые могут «зазря волноваться». Ну да, некоторая манипуляция с цифирками здесь имеет место быть. Но это же не ложь, не обман. Это делается для их же пользы — чтобы не волновались зазря.
Да, строго формально — это не ложь. Но вот то, что подобный подход включается в школьные задачи — очень показательно. Формируется образ мышления, который русскому человеку, скажем, так, не свойственен. И если взрослый человек с нормальной психикой в случае целесообразности такого подхода берет на себя ответственность за однобокую подачу информации, то воспитанный с детства на таких задачах просто не задается никакими этическими проблемами. Разумеется, каждый из тех, кого можно назвать личностью, имеет свою этику, и она вовсе не обязательно совпадает с моралью окружающего социума. Но речь идет не о «другой этической системе», а об отсутствии этики как таковой. Что однозначно приводит к тому, что гармонично психика развиться не в состоянии принципиально — не имея начальных, пусть и временных опор «что такое хорошо и что такое плохо», причем не просто декларируемых, но и поддерживаемых окружением, психика просто не может подняться — и остается ползать чем-то скользким и амебообразным.
