Отмерив серьезные уровни сроков,
Что дал для ликбеза кому-либо Бог,
Ты взял у величества жизни уроков
Как раз для того, чтоб постичь что-то мог.
Кто молод, известно, не знает, но может,
Не может – кто стар, тот уверен весьма,
И вот уже в курсе про стол, и про ложе,
А так же про прочие игры ума.
И что чему служит, и кто чем заплатит,
И даже как Бога в молитвах зовут,
Про то, что прилично, что надо, что кстати,
И то, что другие неверно живут.
Суставы и связки подлеют помалу,
Но жалоб на жизнь оглашать не с руки,
И гордо выводит согнутое жало:
Я – знаю, как надо! А вы – дураки!
А я вот живу, но, мощнея фактурой,
Как будто стегаема чей-то розгой,
Не думая, пру… ни мозгов, ни гламура…
О Господи, Боже мой, что ж я за дура?!
На те же ведь грабли и той же ногой!
Два гибких тела в свете тусклом ночника:
Скользит по коже Его сильная рука.
Она раскинулась под ним, Она дрожит...
Ночь дивной сладостью и страстью ворожит.
Два тела бронзовых сливаются в одно.
И даже если вместе быть не суждено -
Легко вздымается, трепещет Ее грудь.
Объятия крепче. Стоны... Сладкий грешный путь.
И как в диковинной, таинственной мольбе
Она всем телом жадно тянется к тебе.
Рывок - в безумном танце пьет любви вино,
И Ей не важно, что судьбою суждено...
Два гибких тела в свете тусклом ночника.
Ночь так прекрасна, так безудержно сладка...
На мятом нежном шелке, утоляя страсть,
Он и Она любовью упивались всласть...
Во тьму веков та ночь уж
отступила,
Когда устав от злобы и
тревог,
Земля в объятьях неба опочила
И в тишине родился с нами -
БОГ.
И многое уж невозможно ныне:
Цари на небо больше не
глядят,
И пастыри не слушают
в пустыне,
Как ангелы про Бога говорят.
Но вечное, что в эту ночь открылось,
Несокрушимо временем оно,
И слово вновь в душе твоей родилось,
Рожденное под яслями давно.
Да! С нами БОГ, - не там,
в шатре лазурном,
Не за пределами бесчисленных миров,
Не в злом огне и не
в дыханье бурном,
И не в уснувшей памяти веков.
Он здесь, теперь, - средь
суеты случайной,
В потоке мутном низменных
тревог
Владеешь ты всерадостною
тайной:
Молились женщины: одна, другая, третья... И мимо каждой проходил Христос.
На все вопросы первой Он ответил и осушил глаза ее от слез.
Он говорил с ней мягко, долго, нежно... и улыбался ей, и утешал.
Он ждал, когда засветится надеждой молящаяся женская душа...Вот с женщиной второй Христос встал рядом и положил ей руку на плечо,
Ободрил душу любящим Он взглядом, когда она молилась горяч...И третья женщина склонилась низко, слова слетали тихо с уст.
Но к ней не подошел Спаситель близко, не вымолвил ни слова Иисус...На три молитвы Он дал три ответа - для каждой женщины ответ был свой:
Одной досталось много света, другой - чуть меньше, третьей - ничего...Господь мой, как же так? Мне непонятно: Ты на молитву третьей промолчал!
Любовь не может быть лицеприятной, Ты - Бог любви, и Ты - не отвечал?!
Иисус открыл мне то, что тайной было: - Когда молилась первая душа,
Я должен был умножить ее силы, чтобы она могла свой путь свершать.
Должны окрепнуть крылья ее веры, чтобы взлететь могла под небеса.
Мне нужно рядом быть с душою первой, с ней долго говорить, смотреть в глаза...Душе второй еще нужна опора, но вера этой женщины - сильна!
Достаточно ей любящего взора - Я знаю, что поймет Меня она.
Но иногда гнетут ее сомненья, когда услышит грозной бури шум.
И ей необходимо подкрепленье - к душе второй на помощь Я спешу.
А третья...много лет мы с ней знакомы, преграды никакой меж нами нет.
И дом ее давно Моим стал домом - она всецело доверяет мне!
Душа прошла чрез испытаний школу, Я труд любой доверить ей могу,
Я провожу ее путем тяжелым, Я с ней бываю мягок и суров.
Она теперь нисколько не смутится и в час нелегкий духом не падет,
Но будет верить, верить и молиться, ни слов, ни взгляда Моего не ждет.
Та, третья, знает, что Я с нею буду, до вечной цели доведу ее,
И, как бы ни было ей в жизни трудно, она поймет молчание мое.
Моя любовь превыше слов и взглядов, несет благословение она,
И тот, кто стал однажды Божьим чадом, научится мне доверять сполна.
И ты доверься мне, - сказал Спаситель, - когда Я говорю, когда молчу..., мой Господь, мой Пастырь и Учитель, я поняла: я третьей быть хочу!
