Бутылки сыпались осколками на пол-стол освобождался для письма.
Вовремя поставленная точка не лучше запятой, поставленной в нужном месте. И праздник был и был он обычен, да только оставил нелепый вопрос. И сон не придет. Никто не вернется. И некому будет запеть заунывно. Ползу. В бреду. Наверное устал бухать так мало и недолго. Спроси меня: "Зачем?" Я не отвечу, просто не желаю. К чему о чем-то говорить, если все будет так, как будет? Отходняк долбит моего клона, делая из него кисель. Придеться самому идти на работу и самому решать проблемы, терпеть неудачи и упорно не ломаться под грузом.
Фонари уходили цепочками за горизонт. Я уходил за ними, на лыжах, в июле. Фонари зовут в новый поход, они уходят к полюсу холода. Я за ними, пожалуй, не пойду. В трусах у радиатора отопления, с сигаретой, думой и чашкой кофе. Останусь. Атакованный странными, слишком веселыми, не ко времени, песнями, что льются из ноута в пустоту картонных стен, к которым приклеены уши соседей, что не здороваются годами, но знают друг о друге всё. Всё, надоело. Надоело повторять, что всё надоело. Финиш- это тот же старт, если повернуться задом.
Автобус едет через мост. Под мостом тропинка, по ней идет чел. Я знаю, что это идет выродок. Его костлявые руки, с влажными ладонями, в крови по плечи. Я еду в автобусе и вижу его. Он не знает, что кто-то знает о нем. И поэтому он будет завтра идти по той же тропе. Он убийца. Он идет своей дорогой, которая проходит косою смерти по чужим жизням, которая заканчивается тупиком. Мы едем мимо в автобусе. Никому нет дела до того, кто идет под мостом.
Поцелуи на сердце оставляют следы? Щекотно лысине в ночи - осыпается звездная пыль, толстым слоем ложится на мозг. " Сцуко, лысый и дохлый, ну откуда ж такой необычный?" Мысли вслух, это так. Замечательно все, восхитительно. Знаешь как изобразить меня? Я похож на черный квадрат. Такой же пустой и такой же загадко.
Тот, кто раньше жил за меня, был веселым и идейным. Утро встречал бодрым и пьяным. На "моторе", без мотора. День проходил незаметно, украдкой. Ночью скрипел своей койкой под женские вздохи. Стекла оконные бились в экстазе под песни о Родине. Читал запоями, когда был не в запоях. Учился жизни и никого не учил как жить. Всегда и всех приветствовал. Был романтическим героем. В общем, неплохой был типсон. Потом ему просто надоело быть. Приходится жить за него.
Извините за то, что снова понадоедал маленько. Всех с наступившим НГ и с Рождеством!
Свечи зажги, разлей по бокалам вино, меня позови - отклей от дивана меня, оторви от футбола по ящику зажигательным танцем заморским и массаж по хребтине пятками - я обмякну и стану податлив и покажется снова, что загс замаячил на горизонте.
Ищу зеленые деньги под зеленым деревом. Знаю, что если упорно чего-то хотеть, то хотеть можно долго. Раньше с надеждой смотрел в почтовый ящик, думал: " Можыд бабуля кака-нить окочурилась где-нить в канаде, завещав все внучку, то бишь мне?" Но бабули-то в Канаде окочуривались раз за разом, а мне четта нихто писем счастья не слал. Умом не получилось богатеть ввиду того, что мой гений достался кому-то по блату. Остался геройствовать ни с чем. Не получилось богатеть из-за проблем общения с окружающим миром. Всю жизнь страдаю легкой степенью аутизма. В России человек, не имеющий друзей и связей, будет вынужден ковыряться в говне всю свою жалкую, бесцельную жизнь. Родина, сцуко, патриотизм, бля. Стадо есть стадо. Кто-то должен управлять, кто-то должен быть рабом. Обсудим эти темы позже.Сейчас я ищу зеленые деньги под зеленым деревом. Куда ж я их спрятал?
Нащупал что-то теплое и пушистое. " Кто ты, дружочег?" - спросил у него. Оно ответило: " Я твое счастье!" Задумался: " Нах.. мне такое счастье?"
И швырнул его в новогодний сугроб, с пятого этажа. Его тут же обступили со всех сторон какие-то бородатые гоблины. " Столько Дедов Морозов я еще не укладывал"- ехидно отметил я про себя, и бросил гранату на счастье. Печально глотнул коньяку и стал возноситься игрушечным ангелом.
Горит фонарь. Летят машины. Придурки ими управляют. Там знак был - сорок километров в час, но все "игнорят" и жадно давят на педали. И если б я не погиб в автокатастрофе, то вероятно тоже давил бы на гашетку.
Иду по городу и гордо передвигаю ноги по сугробам. Мобильник тянет мне ремень, еще чуть-чуть и он взорвется. Он полон звонков, что меняют судьбу, если принять их улыбчивым голосом. Непринятых много. Неприняты все.
Иду по городу секретными тропами. Здесь нет фонарей и иногда пробегают маньяки. Но какое ж отсюда открывается небо! Небо цвета индиго в розовых облаках. Продолжаю прогулку через дикие дебри. Слушаю радио арктических ветров. Весь такой в трещинках, весь такой несуществующий.
Я выложил сердце в сети, открыв к нему общий доступ. Никто не поверил и никто не скачал.
Иду по городу, где лица людей словно вырезаны из камня пьяным творцом. По улицам ходят клоны одного и того же неизвестного науке героя. Конвейерная сборка с заложенным процентом брака. Не получился вот похожим на толпу. Меня это не напрягает. Это напрягает толпу. А толпа напрягает меня. А я иду и слышу радио арктических ветров, и остальное мне неинтересно. Я знаю настоящий цвет этого мрачного неба, я видел его облака...
Иду навстречу даме. Прохожу даму и захожу в ее парфюм. Тридцать метров расчудесного букета. Дышать нечем, с тропинки в сугроб не свернуть. Встает картина перед глазами: Дама, выливающая на себя полведра духов. Прохожу завесу, собрав остатки сил и вхожу в плотные слои дурманящего запаха канализации. Это мелочи все, лишь бы смерть не ждала вечерами в засаде.
А там ночи без сна и нежнейшее утро с колючим морозом, обжигающим руки, держащие долбанную сигарету, как попытку не завязать с дурными привычками, чтобы казаться живым. Целуй меня в череп, пока бархатистый и теплый пока, пока говорящий. В ответ поцелую тебя снегопадом, в ответ закружу тебя зимнею сказкой и сердце на память брелоком в кармашек и письма для чтения чувств на бумаге, для капелек слез, я тебе подарю...
Иду по городу домой. Любимое направление. Все будет хорошо. А то, что сейчас все отлично - лишь пробная версия счастья. Типа подарка под елкой.
Девушки любят негодяев. Негодяи любят девушек...мм. Девушки хотят выйти замуж за негодяев. Негодяи хотят девушек, сразу и много. Девушки еще сильнее хотят замуж за негодяев. А негодяи всё не женятся и не женятся на девушках, которых и без брака неплохо имеют. На то они и негодяи. Итого, мы имеем: все девушки хотят замуж, все негодяи хотят девушек. Негусто. Эт я написал от нефиг делать. Про пыль, которую пускают негодяи в глаза девушкам из-под колес дорогих авто, про сказки о красивой жизни, писать не буду. Да просто лень. В конце концов, это не та тема, которую стоит...
Рука в руке и умереть от счастья.
Или от смеха, после, наслаждаясь
Воспоминаньями и сердце на запчасти
Своё, очередное, разбирая...
И целовать, прищурясь на закат
Своей любви, что умерла так рано,
Из загорелой кожи твой наряд
В соленых каплях океана...
Как-то прохладно и мало царапин, всё раны да раны и где позитив? Я брошусь о стену - я выбью искру и смело спалю свою пятницу нахрен. Земля имеет форму геоида. Она не кругла, как кругла моя харя. Но это не меняет ничего. И не отменит Конец Света, что очевидцы иеговы обзывают концом зла. Зло - это я. Зло - это ты. Зло - это румяный младенец, весело кусающий мамку за сосок. А очевидцы - это добряги, им много не надо, они хотят, чтоб мы все скорей сдохли и тогда они будут чуть дольше жить. Они просто боятся смерти и собираются жить вечно. Жрать, спать, срать. Вечно. Когда мы все сдохнем.
Ищите секту по себе? У вас внутри пусто? Духовная пустота? Да, у меня внутри пусто. А еще там темно и струится дымок. И расставлены всюду капканы. Я к себе в душу не лезу - я знаю, там нечего трезвому делать. Это смертельно опасно
Жизнь планирует в ночь. Тут и там то и дело хлопают уставшие веки жителей северного полушария. На улицах остаются кружить вихри непознанной энергии. В такое время лучше закрыться на сейфовую дверь и не испытывать судьбу на везение. Милиционерят милицейские, рыщут по улицам - ищут кого-то. Бандитствуют бандерлоги и тоже рыщут по улицам, тоже ищут кого-то. Такие странные ночи странной зимы. В обнимку с любящим телом не вышло. Тому много причин. Обнимаю обрез под подушкой и слышу как громко и насмерть сражаются антитела в галереях чернеющих вен. Как разламывают на части время удары-шаги секундной стрелки карманных часов. В солнце, к солнцу, тудааа...тянутся мысли, о чем бы не думал. И если зеркало все еще запотевает от дыханья, пусть и не возвращая отражение, значит есть за что биться, значит рано еще разжимать кулаки. И обрез под подушкой, как снотворное на ночь.
Поцелуй от меня и спокойного сна!
Есть время на то, чтобы понять, что теперь больше времени нет ни на что. Это плохой пост и его незачем читать. Автор раздражает подписчиков сообщениями о появлении новой записи, автор это знает и приносит свои извинения.
Тоска и .
Ковыряюсь в дерьме, оттого и скользкие руки. Ускользает любовь, постоянно и давно уже. Сердце курит и матерится, руки в бинтах, голова обложена льдом разума. И лет пять, как уже не больно. Не переживательно - все пережевать могу.
Защелкали выключатели. Электросчетчик ускорился. Я включил все, что можно включить. В квартире горят все лампы. Застыл памятником своей тени, под люстрой - изображаю светлую грусть.
Я ушел на месяц, возвращаюсь, нет - делаю вид, что возвращаюсь, только сейчас. Прошло... Внимание! ...ять! Неужели месяцев? Неааа ... Не месяцев. Уже не к кому возвращаться. И не к чему. И потому, незачем делать вид. Но, бляха, делаю!
Люди со временем не дружат - время их гнет и ломает. Люди меняются? Люди становятся другими. Точка.
Нужна ли мне любовь моей юности?
К чему это все?
Так Новый Гот, время сказок.
Меня поцеловали на удачу. Я вышел в снег, забыв обуться. Вернуться, впрочем, тоже позабыл. И улыбнуться, резко обернуться, чтобы увидеть ее тень... Я отвернулся, вышел в снег, и с поцелуем на удачу шагнул в коварный новый день и улыбнулся- вдруг вспомнил, что забыл обуться. А если б было все иначе И я бы резко обернулся? Увидел бы ее я тень? А если да, то что с того?
Новый Гот зудит по всем щелям. Чешет репы, многозадачностью озадачен, по самые нихачу в кризисе, весь какой-то непонятный, но афигеть какой понятливый, народ. Дайте мне наглости, я буду ковать из себя миллионера. Дайте мне лозунг и я сделаю вам революцию в отдельно взятом сортире. Дайте мне хлеба и оставьте себе зрелища.
Я сделал из мусора саркофаг, залег в нем, подарком, под елкой - отлежусь там до лучшей жизни. Не забудьте меня разбудить, когда наступит всем камунизьм. Только чур меня не передаривать друг дружке по поводу и без повода. И не выбрасывайте вместе с елкой. При попытке сорвать упаковку, я взрываюсь.
Пьяного настроения не будет. Будет снег, много снега.
Джипиэсами маршруты прокладывать, петлять следами хронически, искать себя нового, уходя от себя старого партизанскими тропами. Из самолетов, что не взлетают, в поезда, что постоянно уходят. И не догнать. И не сдвинуться с места. Не найти точку опоры, чтобы мир опрокинуть. Завис...
Йолки бывают зеленые и веселые. Парк ползет под моими подошвами, пронося мимо снежную сказку и парочки по скамейкам, с разговорами о чем-то близком, с поцелуями о любви. Стою, снежной бабой, горячий мущщино. Бросаю в наступающий праздник горькие мысли, похрустывая горьким шоколадом и наливаясь горькой под самую крышку. Нальюсь, обнулю счетчик грехов, настучу Деду Морозу по красному шнобелю и нафиК уведу Снегурку. Мне тоже нужен праздник, хотя бы для того, чтобы был.
Превращал себя в растение, силой мысли. Наращивал иголки и колючки. Я за сегодня был девять раз опрокинут судьбой. Дайте мне вилы, я набью на них несколько... Если бы я был нарколыгой, то вколол бы овердозу и сиганул бы в окно. А так...произрастаю в горшочке на подоконнике. Почему меня предают и обманывают? У меня что? На роже написано? " Вот этого предавать и обманывать" ? Или же, Санька добрый, он всех прощает и всегда, поэтому над ним можно издеваться? ВОт урОДы...
Теребить твой загривок, разнося поцелуи по нежным местам и шептать тебе сказки с хорошим финалом, мягким клубком свернувшись у ног, неловкой слезинкой, что иногда так некстати.
Не стану, не буду теперь никогда.
Ты придумала страшного идола для своей не слишком радостной жизни. Ты сотворила его из первого попавшегося гада. Гад был скользкий и зубастый, но ты его уложила витками в пружину и принялась отбивать ему поклоны, принося себя в жертву. Со временем это занятие тебе надоело и ты решила влюбиться. И перестала приносить себя в жертву своему идолу. Гад из пружины сделался злом. И поглотил тебя вместе с зачатками светлых чувств...
Если бы мне было все равно, мне не было бы так пусто.
Трубка пала, как загнанная кобыла и стало немного прохладно. Пришлось вылезти из холодильника. Снаружи ждал хитрый выбор между душем, диваном, спортзалом и неспешным моционом в периметре балкона. Были еще и сигареты, но они были в прошлом, а дорога к прошлому была перекопана. Значит, это не вариант. Термометр жалобно просился в теплое место, выдавая своей краснотой маленькую тайну о сорока забортных градусах заполярного, колючего и трескучего, мороза. Зашуршал, где-то рядом, свежей прессой старый соседский мышь, бессовестно проигнорировав мое присутствие.
Послышались птичьи голоса-вопили недострялянные попугайчики в вентиляционной решетке. Пьяный сосед сверху развлекается- не может на духовом ружье выставить прицел. Попугайчиков было много, осталось - две с половиной недотушки. Сосед упертый и дурной, ему не под силу поверить в то, что прицел кривой сам по себе- он собран в китайском обществе слепых борцов за независимость Тибета специально для китайской армии. Он лучше купит ящик новых попугаев. И я верю, что он пристреляет этот долбанный прицел, пусть для этого потребуется истребить хоть всю популяцию волнистых, ведь в этом состоит смысл его жизни. Ему изменяет, бессовестно, растащенная молодая жена. Он это знает и пиздит ее по страшной силе- по ночам раздаются звуки ее, падающего на пол или бьющегося о стену, мясистого и похотливого, тела. Когда-нибудь он пристреляет прицел и утратит смысл жизни. И тогда он поставит стакан в стойло и выстрелит себе в глаз. На радость любимой супруге.
Уши ненавидят телефоны за то, что те их греют так, как утюг греет чью-то сомневающуюся грудь. Или как паяльник разогревает чью-то несогласную жопу...Грубо? Такова участь красивой буквы жо: жжжопа, жжжесть, жжжизнь. Телефонные трубки тонут в кофе и пиве, они бьются со стенами за право на жизнь- обычно стены держат удар- они крепче телефонных трубок. А телефонные трубки, в свою очередь, крепче нервов тех рук, что проводят над ними краш-тесты. Необдуманность сказанных по телефону слов очень часто играет злые шутки с их беспечными авторами. Раньше люди писали друг другу долгие письма. Было время для того, чтобы взвесить каждое слово. Теперь мы не задумываемся над тем, что говорим в трубку. Но задумываемся над тем, что мы в этой трубке слышим. Поэтому уши ненавидят телефоны...
пысы критиканы могут жечь
