- А я вот, например, ради любой красивой девушки готов расстаться даже со своими миллионами…
- Да не трынди! Какими миллионами?! У тебя же кроме голой задницы ничего нет!..
- Ты меня не понял. Объясняю: в мужском семени содержатся МИЛЛИОНЫ сперматозоидов...
Умирает старый раввин.
Лежит на смертном одре и улыбается.
Его спрашивают:
- Раби, сколько мы тебя помним, ты всегда был счастливым.
В чем твой секрет?
- Я не всегда был счастлив. Когда мне было двадцать
лет, я хотел изменить весь мир и страдал от его несовершенства и своего бессилия. Когда мне было тридцать лет, я хотел изменить жителей своей страны и особенно своих соседей. Как я мучился от невозможности этого сделать. Когда мне было сорок, я очень хотел изменить своих родных и близких. У меня ни чего не получалось и я горевал. И только после пятидесяти я стал изменять себя, и с тех пор счастлив. ...
Дача, бабушка с внучкой пьют чай. На столе стоит варенье, к которому с разных сторон ползут муравьи. Девочка, недолго думая, раздавила одного.
Бабушка давит на жалость ребенка:
- Лизонька, ты что, как же так можно?! Муравьишки тоже ведь живые, им больно! У них детки есть! Вот представь: сидят они дома и ждут свою маму... А мама не придет...
Лиза (давя пальчиком очередное насекомое):
- И папа тоже не придет!
Разница между искусством и фишкингом вполне очевидна. Искусство всегда было плодом мастерства и души, жаждущей выразить что-то очень, очень важное. Если творил гений, произведение его искусства становилось великим. Если гением творец не был, но работал на совесть, -- произведение всё же охотно смотрели в театрах или вешали на стену.
Не таков фишкинг. Суть его в том, что вместо произведений души и мастерства люди, считающие себя деятелями искусства, стали упаковывать и продавать т.н. "фишки" или "мульки" -- то есть обычные неожиданности. Этот род произведений действует так же, как анекдот или внезапная хлопушка перед носом: человек смеется либо подпрыгивает на месте. "Есть отклик, есть реакция" -- довольно констатируют фишкисты и начинают думать, с чем бы еще засесть в засаде на беспечного зрителя.
Пагубная мода выдавать неожиданности за идеи распространилась в последнее столетие по всему Земному шару, и мы можем наблюдать ее последствия во всей красе. Принцип "подкараулить и удивить" стал главным движущим принципом масс-культуры. Из рояля вылезает внезапная балерина, и это называется песней. Простой рассказ о простых людях неожиданно завершается свальным грехом с трупами, и это называется литературой.
Фишкинг бывает что глупым, что крайне интеллектуальным -- оставаясь все той же гнусной подделкой под искусство. Режиссер "не для всех", заставляющий своих персонажей внезапно съедать друг друга заживо -- делает ровно то же, что режиссер, ставящий певцов на коньки. Возможно, он даже хуже -- потому что отчаявшиеся люди начинают верить, будто во внезапном, беспричинном поедании героя интеллектуальное искусство и состоит.
Фишкинг опасен тем, что прогоняет из нашего досуга чувство и смысл. Обработанное фишками сознание, подобно героинщику, начинает ждать от любого искусства прежде всего физиологического воздействия: испуга, эрекции, хохота или отвращения (ибо "подсесть" можно на любое сильное ощущение). Такое сознание остается диким и вскоре теряет способность по-настоящему сопереживать -- а в сопереживании и был смысл искусства настоящего.
В результате мы живем при тоталитарной диктатуре фишкинга. Сегодня тем, кто желает по-старинке выразить что-то очень, очень важное, трудясь над этим долго и кропотливо -- приходится нацеплять на свое произведение перья и блёстки, маскируя его под фрика. В мире победившего фишкинга проповедь вынужденно начинают с наркоманского анекдота, а оперу "Фауст" -- со сцены орального секса. Космосу страшно даже представить, чем всё это закончится, если фишкистам не давать по шаловливым рукам.
