Я знаю шлюх - они горды как дамы,
Я знаю дам - они дешевле шлюх,
Я знаю то, о чем молчат годами,
Я знаю то, что произносят вслух,
Я знаю как зерно клюют павлины,
И как вороны трупы теребят,
Я знаю жизнь - она не будет длинной,
Я знаю всё... Но только не себя.
Ложились снежинки на лица и плечи;
густея, нам сказки нашептывал вечер;
а мы в этот вечер с тобой не прощались:
мы шли, обнимаясь, мы звонко смеялись!
Снежинки кружились, кружились, кружились,
волшебно деревья вокруг серебрились.
...Наутро проснулся, очухался - глядь:
куда подевалась вчерашняя блядь?..
«Уж сколько раз твердили миру»,
Что классика звучать не устает,
Тот идиот, кто это не поймет…
Так слушай глюк: случайно как-то раз
Ворона где-то утащила… ананас!
На ель она с кряхтеньем взобралась,
Сожрать его совсем уж было собралась,
Да призадумалась: «Какой-то странный фрукт …
Видать, заморский импортный продукт…
Как его есть? С какого боку подступиться?»
Но тут явилась хитрая лисица
И думает: «Во дуракам и пьяницам везет!
На этот ананас свой у меня расчет…»
И ну тогда наверх портянку гнать,
Что арию вороны хочет услыхать,
Поскольку эта распрекраснейшая птица
Еще и величайшая певица,
Что в мире сладкозвучней нет вокала,
Что по вороне плачется Ла-Скала,
И отдыхает Пугачева Алла…
Ворона диким голосом заржала!
Граната грохнулась о землю враз -
Вы поняли, какой был ананас?! -
Лисицу разорвало на клочки,
Лишь на деревьях треплются кишки;
Ворону унесло взрывной волной,
Летит и думает себе в запарке: «Ой!!
Такие фрукты, кажется, не в жилу!
Пойду-ка поищу, где стырить сыру…»
Мораль сей басни такова…
А впрочем, каждый подберет свои слова
ЧТО ДОЛЖЕН УМЕТЬ НАСТОЯЩИЙ ПОЭТ?
С любой тройкой пьяниц составить квартет;
Стакан подымать, словно гирю - атлет;
С бутылкой на льду исполнять пируэт;
Пить водку из горлышка, словно эстет;
Портвейном компот заменять на обед;
С бутылкой портвейна ходить на балет;
Из водки с портвейном составить букет;
Сожрать на закуску десяток котлет;
Ходить не стесняясь в подъезд в туалет;
В трезвяк залетев, соблюдать пиетет;
С похмелья выкуривать пять сигарет;
Носить набекрень заскорузлый берет;
В гостях элегантно сморкаться в жилет;
Легко в сапогах танцевать менуэт;
«Пардон…» говорить, наблевав на паркет;
Красиво упасть головой в винегрет;
Как чучело, быть на приеме одет;
Везде зарабатывать «волчий билет»;
Использовать с толком козырный валет;
Пить, трахаться, жрать и кричать, что аскет;
Не делать секрет из любовных побед;
Друзьям дать всегда сексуальный совет;
В окне женской бани узреть силуэт;
Стихи декламировать, пьян и раздет,
С подругой в кровати своей тет-а-тет;
В стихах воспевать онанизм и миньет;
Азартно себя воспевать на весь свет;
Прилежно писать двадцать строк тридцать лет;
Придумать экспромтом похабный куплет;
Пяток матюгальников вставить в сонет;
Продать за шедевр любой пьяный бред;
На спонсоров лезть, словно танк на буфет;
Отстойному критику врезать в портрет;
Намылить хлебальник, заехать в лорнет,
А после намазать на уши паштет;
Готовым держать каждый день пистолет;
В своем кабинете повесить скелет;
Бандюге в подъезде засунуть стилет;
Бутылку использовать, словно кастет;
Средь зеков в тюрьме соблюдать этикет;
На кухне отбросить ногой табурет;
С веселой улыбкой свалить на тот свет;
КОРОЧЕ, КОНЦА ЭТОЙ ПОВЕСТИ НЕТ!!
Пищи сладкой, пищи вкусной
Даруй мне, судьба моя, —
И любой поступок гнусный
Совершу за пищу я!..
....................
В сердце чистое нагажу,
Крылья мыслям остригу,
Совершу грабеж и кражу,
Пятки вылижу врагу.
За кусок конины с хлебом
Иль за фунт гнилой трески
Я, — порвав все связи с небом, —
В ад полезу, в батраки.
РАДОСТЬ ЖИЗНИ
Едут навстречу мне гробики полные,
В каждом - мертвец молодой.
Сердцу от этого весело, радостно,
Словно березке весной!
Вы околели, собаки несчастные, -
Я же дышу и хожу.
Крышки над вами забиты тяжелые, -
Я же на небо гляжу!
Может, - в тех гробиках гении разные,
Может, - поэт Гумилев...
Я же, презренный и всеми оплеванный,
Жив и здоров!
Скоро, конечно, и я тоже сделаюсь
Падалью, полной червей,
Но пока жив, - я ликую над трупами
Раньше умерших людей.
Когда волнуюсь я, держась за ручку слива,
Мочу в очко стряхнув угрюмо и брезгливо,
Мне кажется - внизу, в вонючей желтой луже,
Я что-то, что тебя напомнит, обнаружу.
В неброской глубине холодного овала,
Где теплая струя бессмысленно сновала,
Мне мнятся светлых чувств бездонные глубины.
И образ промелькнет, так искренне любимый.
Но вот, пора идти, я заправляюсь хмуро,
Кладу в ширинку член, свернувшийся понуро.
И глупый унитаз приветливым журчаньем
Напомнит мне твой смех гармонией звучанья.
