Мы используем друг друга, чтоб заполнить пустые места
Может, если б мы были вместе, задача была бы проста
Но я дал тебе руку и рука осталась пуста...
Мы используем друг друга, чтоб заполнить пустые места.
Однажды два монаха отправились куда-то. Они шли день, два, три; ночевали где придется; на третьи сутки пошел дождь, и вот ночью, в лесу, под дождем, голодный и мокрый - младший монах не выдержал и спросил: "Далеко ли нам еще идти?". Старший, не сбавляя шага, сказал: "Мы уже пришли".
Мы уже пришли. Суть: любой момент, в котором мы живем - это вершина нашей жизни, точка, к которой вело все, что мы когда-либо делали. полное и окончательное осуществление наших желаний. осознанных и неосознанных. на первый взгляд - абсурд. но, как известно, истинно то, что абсурдно. ибо рассудочный путь к истине закрыт
…когда я увидел ее, первое, что я отметил, это был ее мелодичный журчащий смех и ее восхитительная улыбка, такая, что невозможно было не улыбнуться в ответ: не мертвая и безликая улыбочка вежливости, а настоящая, привлекающая улыбка, неотвратимо вызывающая ответную реакцию. Так улыбаются люди, уверенные в том, что в каждом можно найти добро, и они обязательно его находят…
Разочарование в «любви» – это не тогда, когда тебя кто-то «бросил». Это когда начинаешь понимать, что «любовь» - это смесь желания, страсти, эгоизма, нежности, привычки, боязни одиночества, что это причины и последствия комплексов... наверное, правильно было бы относиться ко всему эмоциональному рационально, и эмоционально - ко всему рациональному… но это, значит начало остывания, начало мудрой и недеятельной душевной старости…
В период неизбежного юношеского максимализма так сладко, так легко и так приятно оперировать словами «никогда» и «навсегда»... а любовь, уходя, опустошает тебя дотла, до выжженой пустыни вместо души... Пройдут годы, ты насадишь шишек и натрешь мозолей, ты обрастешь броней, но в итоге ты поймешь: опустошенная душа должна наполниться новой любовью, просто для того, чтобы выжить...
Много на свете стран, культур, много религий. Но видится мне, что все они - разные тропинки с разных сторон одной и той же горы. Каждая вроде не похожа на другую, но все они в итоге приводят на одну и ту же вершину. Потому что Бог – один. Просто мы, в силу своего невежества, говорим о нем на разных языках.
Один древний святой сказал: "Господь начинается там, где кончаются наши представления о Нем". И это правда. Мы все подгоняем мир под свои представления о нем - а мир ведь, неизмеримо больше, глубже, шире, выше, чем мы можем себе представить. Чем могут себе представить самые умные и гениальные среди нас. И деяния Божьи – непредставимы нашим маленьким сознанием. И смешны и нелепы все наши разговоры об этом. И самое большее, и самое малое, что мы можем сделать, это попытаться передать любовь Христа ко всем людям на земле, достойным и недостойным, за которую он расплатился всей болью этого мира, передать эту любовь, в той малой мере, в которой мы можем - передать эту любовь тем, кто вокруг нас. Хотя бы самым близким, не требуя ничего взамен. С Рождеством Христовым Вас! Спасибо Вам.
Господи, сделай меня инструментом твоего покоя;
Среди ненависти - позволь мне посеять любовь;
Среди обид - прощение;
Среди сомнения - веру;
Среди отчаянья - надежду;
Среди тьмы - свет;
Среди печали - радость.
О Божественный Владыка, дай мне
Не столько стремиться быть утешенным, как утешать;
Не столько стремиться быть понятым, как понимать;
Не столько быть любимым, как любить;
Потому что отдавая, мы получаем,
Прощая - обретаем прощение;
Умирая - возрождаемся к вечной жизни.
Тысячи раз на двух с детства родных языках мои губы повторяли и еще
многократно повторят слова "Отче наш". Я не всегда понимал их. И сегодня,
утром, хочу сложить свою собственную, никем не подаренную молитву.
Ясно, что тут нужна прямота, превосходящая человеческие силы.
Просьбы, насколько я понимаю, неуместны. Просить об исцелении от
слепоты нелепо: знаю множество зрячих, и это не прибавило им ни счастья, ни
справедливости, ни ума. Ход времени - головокружительное переплетение
причин и следствий. Просить о любой, самой ничтожной, милости значит
просить, чтобы стальная хватка этих силков ослабла, просить, чтобы они
порвались. Такой милости не заслужил никто. Не хочу молить, чтобы мои грехи
простились: прощение - дело других, а спасти себя могу только я сам.
Прощение обеляет жертву, но не виновника: его оно просто не касается.
Свобода воли - иллюзия, я понимаю, но ее я могу обрести (или думать, что
обрел). Могу обрести смелость, которой никогда не имел, надежду, с которой
расстался, силу узнать то, о чем ничего не знаю или только догадываюсь. Хочу
остаться в памяти не столько поэтом, сколько другом; пусть кто-то повторит
слова Данбара, Фроста или человека, видевшего в ночи кровоточащее древо
Распятья, и вспомнит, что впервые услышал их от меня. Остальное - пустяк,
забвения ждать недолго. Пути мира неисповедимы, но важно не упускать одно:
ясной мыслью и праведным трудом мы помогаем мостить эти, непостижимые для
нас, пути.
Хочу умереть раз и навсегда, умереть вместе со своим всегдашним спутником -
собственным телом. (Х.Л.Борхес)
Чем больше человек живет на свете, тем больше он огрубевает для эмоций. Тем сложнее его удивить, рассмешить, растрогать... что не возьми, если это в твоей жизни происходит постоянно, ко всему привыкаешь... невесело, блин...
В эпоху, когда все стремятся выставить себя напоказ, скромность и робкое заигрывание иначе как анахронизмом не назовешь. Что нам нужно сейчас, так это семиотическая скорость: повстречав на улице девицу с надписью на футболке "ЛЕСБИЯНКИ, ВПЕРЕД!" я, не снижая оборотов, продолжаю двигаться дальше. Мы вроде уже как поговорили — не раскрывая рта
