ВАЛЬСИРУЮЩИЕ /LES VALSEUESES. Реж.: Бертран Блие /Bertrand Blier. В гл. ролях: Жерар Депардье /Gerard Depardieu, Миу-Миу /Miou-Miou, Патрик Деваэр /Patrick Dewaere, Жанна Моро /Jeanne Moreau. Франция. 1974.
Почти все, кто пишет об этом фильме, непременно отмечают то обстоятельство, что Блие создал свой шедевр в годы, когда французский кинематограф переживал творческий кризис, в эпоху так называемого «безвременья», когда революционная «новая волна» уже задохнулась под слоем буржуазного глянца, а время «неоварваров» 80-ых еще не пришло. 70-ые проходили под знаком коммерческого жанрового кино: детективов, комедий, гангстерских боевиков, мелодрам, а также порнографии. В свете этого факта, значение «Вальсирующих» для европейского кинематографа сложно переоценить.
Идейная фабула ленты, если смотреть поверхностно, кажется вполне тривиальной для того времени – разгром и осмеяние мещанской морали с ее убогими, конъюнктурными ценностями и деспотичными божками потребительского общества (как выразился исполнитель главной роли Жерар Депардье: «кирпич в кинематографическую витрину»). Но это только лицевая сторона картины. Гораздо более ценным в ней мне видится то, что сквозь нонконформистский пафос и нигилистический эпатаж, сквозь тонкий бунюэлевский сарказм и едкую вольтеровскую иронию, сквозь эти социальные проявители, волшебным образом проступает то неуловимое, трудно выразимое словами, метафизическое свойство, которое, собственно, и превращает ее в культурный шедевр: она обладает тем, что Антонен Арто назвал «отношением материи с породившим ее духом», она оживляет неодушевленную реальность. Подобное качество позволяет безошибочно и, в какой-то мере интуитивно, отличать подлинные шедевры от просто хорошего, добротного, но не великого кино. Этот эстетический императив является основополагающим и родственным для всех по-настоящему значимых картин, зачастую совершенно различных по форме, содержанию, стилю, смысловому посылу, культурному коду и (или) авторскому почерку. Первое сравнение, какое приходит на ум – «Последнее танго в Париже» Бертолуччи, трагический гимн одиночества и свободы в «постреволюционном» мире.
«Вальсирующие» -- это диссонирующая смесь провокации, нежности, жестокости и сарказма. Сюжет – похождения двух (Жерар Депардье и Патрик Дэвэр) молодых лоботрясов, воришек и хулиганов (позже этот дуэт превращается в трио с Миу-Миу, их случайной подружки, пребывающей в перманентном поиске оргазма), не озабоченных нравственными святынями законопослушных сограждан, движущихся в фривольном танце свободы, секса и беззаботной романтики текущего мгновения. И никаких иллюзий и планов на будущее. Но недаром Блие снискал себе славу хитреца-интеллектуала, искусного провокатора, смущающего зрителя амбивалентностью своих героев, которые никак не вмещаются в рамки узнаваемого клише – эдаких безобидных оболтусов, прожигателей жизни, персонажей, конечно, не положительных и аморальных, но, в общем, симпатяг, вроде школьников-оторвышей, беспрестанно нарушающих дисциплину, но снисходительно любимых учителями за простодушие и неиссякаемую жизнерадостность. Вовсе они не такие, поскольку иногда ведут себя как порядочные подонки – например, в доме у доктора, или в электричке с молодой мамашей. Виртуозно балансируя на грани лирики и цинизма, гуманизма и беспредела, Блие не оставляет камня на камне от уютного домика стереотипного зрительского восприятия. Он ставит обывателя в тупик, не давая ему возможности однозначной интерпретации поведенческих шаблонов, не позволяет ему навесить на всех персонажей привычные ярлыки. Блие не жалует черный и белый цвета, он мастер многогранных ракурсов, провокационных метаморфоз и шокирующих контрастов. Он показал (удачное определение критика С.Добротворского) «…как бьющая через край витальность очаровательных негодяев способна пролиться на почву обыкновенной жизни не только освежающей энергетикой, но и слезами, а то и кровью».
см.ниже
Вся компания будущих звёзд французского кино, еще свободная от гнета славы и ограничительных рамок профессионализма, играет легко и с удовольствием, как дышит. Во второстепенных ролях, на двух противоположных полюсах экрана – прошлого и грядущего кинематографа – выступают икона «новой волны» Жанна Моро, вплетающая в комедийную ситуацию нить личной трагедии, и будущая прима, холодная и обманчиво аскетичная Изабель Юппер, здесь еще совсем юная, веснушчатая девчушка, выражающая протест нового поколения против своих предков, олицетворяющих собой замшелый, угнетающе скучный буржуазный образ жизни. Трогательная сцена дефлорации Изабель Жераром Депардье, чистой и безгрешной в своей незамутненной похоти, смешанной с детским любопытством, имеет и ритуальный характер, словно бы, с прицелом на будущее, символизирует посвящение в верховные жрицы актерского искусства.
Бертран Блие поставил фильм по своей же собственной книге «Вальсирующие, или похождения чудаков». Книгу я пока что не прочел, но по логике развития сюжета, следуя нерву повествования, финал вырисовывается совершенно очевидный – гибель героев. В фильме этого не происходит, что привело меня в некоторое недоумение. Герои просто катят на машине в никуда по дороге своей вольной беспутной жизни. И лишь позже я узнал, что в литературном первоисточнике они таки гибнут, соответственно закономерности повествования. Но продюсеры ленты не согласились с такой безрадостной концовкой, которая, по их мнению, испортила бы общую мажорную тональность картины. Хотя, по другой версии, финал изменил сам Блие, по каким-то своим творческим соображениям. Доподлинно разузнать истину мне пока не удалось.
P.S. Valseuses – труднопереводимое выражение французкого сленга, которое приблизительно можно перевести как «мудозвоны»
*** В книге Умберто Эко «Полный назад!» упоминается рекламный слоган: «Ештье дерьмо: миллионы мух не могут ошибаться!». Как это замечательно подходит под современное прокатное кино, создающееся для миллионов и миллионами активно поглощаемое. На этом факте строится представление о современном мире и культурных потребностях современного человека. Российский блокбастер «Адмирал» вышел в Украине в невероятном количестве копий, установив тем самым новую планку, к которой хотелось бы дотянуться всем. И, по всей видимости, вскоре планка эта поднимется до новых высот, и новые миллионы смогут благополучно поедать очередных «адмиралов».
Время сейчас такое. Переходное. Прошлое переходит по перерытому минному полю настоящего в качественно новое будущее. Которое, как обычно, не сулит ничего хорошего. Но так было всегда. Другое дело, что большинство стало столь абсолютной стеной, что ее уже не проломить даже абсолютной силой, каковой всегда были гении, открытия, шедевры.
Развал СССР отнюдь не ознаменовал победу либерализма над тоталитаризмом. Сейчас можно видеть, как поднимает голову русский тоталитаризм, замешанный на автократии и фашизме, спекулирующий на стадном патриотизме и агрессивном национализме. Можно видеть, как «адмиралов» прочат в герои нации. Снова кино прячется в фестивальное диссидентство. Фестивали становятся островками демократии. На них зачастую показывают кино, которое было под запретом, или то, что нельзя увидеть в силу селекционной политики. Неугодный кинематограф снова как страус вынужден прятать голову в песок.
Розовые фламинго /PINK FLAMINGOS. Реж.: Джон Уотерс /John Waters. USA. 1972
Первый и самый скандальный фильм культового американского режиссера Джона Уотерса (который также снял нежно мной любимого «Плаксу») от одного известного кинокритика получил определение «упражнение в дурном вкусе». Определение довольно меткое, однако, стоит упомянуть и высказывание самого Уотерса о своем создании: «Я горжусь тем, что моя работа ни в чем не потакает зрителю. Но всегда следует помнить, что дурной вкус бывает как хорошим, так и плохим». Мэтр, очевидно, прозрачно намекал, что его фильм, сделан именно в «хорошем дурном вкусе». Возьму на себя смелость с ним согласиться.
Картина представляет собой не обремененную смыслом, лишенную эстетического позитива демонстрацию всевозможных пакостей, извращений и первертивных наклонностей всех без исключения персонажей, главный из которых – легендарный трансвестит Дивайн в роли самого себя: омерзительной наружности, похожего на размалеванный в кислотные цвета гибрид ирокеза со свиньей. Другие герои тоже ненамного краше, особенно мамочка Дивайна – имбецильное, оплывшее жиром существо, сидящее в детском манеже и целыми днями пожирающее яйца, предварительно давая им (яйцам) имена и разыгрывая сценки из репертуара кукольного театра для даунов. Есть еще сын Дивайна и его подруга – эти на вид на людей смахивают больше, но маргинальность их поступков напоминает страшилки про «маленького мальчика». Не уступают им в колоритности и их враги, мечтающие из зависти к славе Дивайна угробить всю честную компанию - шизанутая супружеская парочка, разодетая в диковатого вида пестрые одежки и промышляющая продажей младенцев лесбийским парам. Младенцев они получают почти инкубаторским способом: похищают на улицах молодых бесхозных девиц и сажают их на цепь в грязный, сырой подвал, где их потом насилует ихний слуга-дебил, исполняя функцию искусственного оплодотворителя. Когда приходит срок, новорожденных забирают, а рожениц оставляют в подвале, пока не сдохнут. Также вы станете свидетелями инцеста, каннибализма, обувного фетишизма, онанизма, эксгибиционизма, вуайеризма, изнасилования с участием обезглавленных куриных трупов, копрофагии и прочих милых забав. Аппетитный букетик, не так ли?)
Но фокус заключается в том, что актеры проделывают все эти мерзости так легко, беззлобно и непринужденно, совершенно не комплексуя, не испытывая никакой неловкости, что в глазах непредвзятого зрителя показ этих извращенных проявлений темных недр человеческой натуры выглядит по большей части комично, нежели отвратительно, и вызовет скорее приступ смеха, чем рвотно-блевотный позыв. Ведь в большинстве кинолент, где изображаются разные отклонения и паскудства, это делается намеренно для того, чтобы шокировать публику, завоевать популярность посредством безыскусного эпатажа и, в общем, является чем-то сродни «черному» PR. Здесь же, извращения становятся выразительным средством и составляют саму ткань фильма. Они самодостаточны и не нуждаются в моральных и этических оценках. Персонажи чувствуют себя прекрасно, извращаются с удовольствием, нимало не заботясь об общепринятой системе ценностей, и не оставляют тяжелого, отталкивающего впечатления с примесью чувства вины.
На лицензионном ДВД есть дополнение, где сам режиссер, иронизируя над вполне предсказуемым возмущением нравственно озабоченной общественности и борцов за права животных, говорит: «В фильме есть эпизод, где убивают цыпленка. Я ем курятину и, насколько мне известно, цыпленок, который лежит на моей тарелке, умер вовсе не от сердечного приступа. Мы же сделали мир гуманнее – сначала показали цыпленка в кадре, а потом уже отрубили ему голову: по крайней мере здесь есть момент славы». )))
Малена /MALENA. США, 2000. Реж.: Джузеппе Торнаторе /Giuseppe Tornatore. В ролях: Моника Белуччи, Джузеппе Сульфаро, Анджело Пеллегрино, Гильберто Идоне, Гаэтано Абоника и др.
Романтичное, красивое кино. Полюс драматичности фильма - зависть обывателей захолустного городка к прекрасному и недоступному. В образ святой грешницы, на голову которой обрушивается вся ревность мира, идеально вживается Моника Беллуччи. Камера, словно опытный любовник, следует изгибам обворожительного тела, удачно используя фетиш - и, словно демонстрируя невозможность впитать в себя всю красоту божественного создания, безжалостно участвует в актах насилия над ним. Ангелом-хранителем несчастной женщины выступает мальчик-подросток. Конечно же, справиться со злобой и уродством мира он не в состоянии, и в его фигуре мелодраматичность картины преломляется в комизм. Все эти эротические фантазии пубертатного периода на фоне становления, расцвета и падения фашистской Италии - прекрасная и грустная улыбка кинематографа. Нельзя сказать, что это политическая сатира - просто неуловимая улыбка красоты, которая проходит сквозь мир, ни на чем не задерживаясь.
Или вот еще сюжет: он умный, профессор такой или просто учитель словесности, ну, не знаю там, литературный критик хотя бы, а она не то чтобы дура, но явно попроще, без особой культурной озабоченности, зато, например, с большими сиськами, Гришковца любит, кино знает не по режиссерам, а по актерам. Он ее учить пытается, соответственно своим изощренным вкусам, Кафку всякую подсовывает, а то и Джойса, прости господи, кино с торрентов качает: вот, говорит, Джонни твой Депп, а там Джармуш с «Мертвецом» или вообще Джармен, упаси боже, фамилии-то похожи. А она его любит, старается, из кожи вон лезет, но ничего не получается, как ты ее в Липки не тащи, все Троещина да Борщаговка из подмышек лезет, плюс еще ее эти блядские наклонности, в общем никакого толку. А может наоборот, обучилась всему, помнит, что Мандельштама Осипом зовут, может, при случае, Линча ввернуть или даже Каурисмяки научилась выговаривать, так что он почти совсем уже в нее влюбился, а она говорит, не хочу, у меня теперь в жизни более высокие цели, роняет ему на плечо пепел от сигаретки с мундштуком и уходит покорять профессора рангом повыше, академика, скажем.
Или другая история, под рабочим названием «Семь дней задержки». Беременная – не беременная, оставить – не оставить. Допустим оставили, поженились, девочка растет красавица, а может уродина, нет, лучше мальчик, например, балбес несусветный, а то и наоборот, умный, промокашка, ботаник, все дразнят, часто бьют, если списывать не дает. Хотя какая там школа – они давно уже разошлись, году на третьем, ему не нравилось что она не любит готовить и часами листает дурацкие женские журналы, или, скажем, что она с ним не кончает, а только когда мастурбирует. А она считала, что он тиран и деспот, сделал из нее корову в стойле, а ей, может, жизни настоящей хочется, в кино ходить, или там на вернисажи всякие, сейчас как раз в городе очень много вернисажей, актуальное искусство переживает невиданный расцвет. А то и вовсе они не поженились, а она так родила, сама по себе. Или, еще лучше, сделала аборт – и всех делов то. Реализм.
А можно что-нибудь остросоциальное придумать, в духе времени про киевлянина по фамилии, допустим, Нестеренко, который был оторван от своих корней, слушал блатняк и попсу, Круга и группу «Стрелки», а потом познакомился с правильными хлопцами в вышиванках, и те стали наставлять его на путь истинный. И вот уже парень постепенно переходит с русского на суржик, и его уже прет от «Океана Эльзы» и «ВВ», а там не за горами и «Тартак» с «Гайдамаками», и в финале романа хлопец уже совсем почти чисто по-украински вещает, разве что с легким галицким акцентом, и в ушах у него Иво Бобул и Тарас Петриненко. От блин, опять чужое, ни дать ни взять «Тридцатая любовь Марины» Сорокина, кругом заезженные сюжеты, неважно, четыре их, как считал Борхес, или тридцать четыре, всё архетипы… архетипы, архетипы, архетипы…
Синий бархат /Blue velvet. Дэвид Линч /David Lynch. В ролях: Кайл МакЛаклэн /Kyle MacLachlan/, Изабелла Росселлини /Isabella Rossellini/, Деннис Хоппер /Dennis Hopper, Лора Дерн /Laura Dern. США. 1986
Ярчайший образец «режиссерского» фильма. Индивидуальный авторский почерк Линча является здесь основополагающим, затмевая другие составляющие картины. Именно в «Синем бархате» Линч сконструировал модель той хаотичной, абсурдистской и в то же время грубой, натуралистичной реальности, выворачивающей изнанку бытия, которая, в более усложненном и запутанном виде предстает перед нами в его последующих работах. Сложенная из системы фантасмагорических образов и потусторонней музыки Анджело Бадаламенти, реальность эта, исподволь разлагает самое себя, подобно тому, как в начале фильма безупречно выглядящая лужайка оказывается кишащей отвратительными насекомыми. Линч создает атмосферу порядка и благопристойности, а потом соскабливает ее как нечто поверхностное, наносное, открывая то темное, болезненное и порочное, что скрыто под этой видимой оболочкой. Он показывает, что благополучное спокойствие сохраняется до тех пор, пока ты не приглядываешься слишком пристально к людям и явлениям, окружающим тебя. Но стоит только переступить границу видимого бытия, проникнуть в запретную зону, и жизнь твоя становится похожа на дурной сон.
Ключом от двери в зазеркалье, в скрытый мир без правил, мир человеческих патологий и демонических страстей, служит отрезанное ухо, которое главный герой Джеффри (Кайл Маклохлен) находит в траве. Он пытается выяснить, чье оно и как здесь оказалось. На этом, в сущности, роль сюжетной линии в фильме и заканчивается. На первый план выходит игра идей, сатирических образов, тревожное предвкушение будоражащих воображение порочных тайн, обволакивающее внутренности липким страхом, демонстрация подпольной жизни маргинальных обитателей замкнутых, мрачных районов, смутного хаоса и извращенного эротизма, на фоне добродетельного упорядоченного существования американской провинции. И с каждой минутой нарастает тревожное ощущение неумолимой трагической развязки. В итоге напряжение достигает предельного градуса и разрешается взрывом.
Дороти Валленс в исполнении Изабеллы Росселлини, можно сказать приобрела статус культового персонажа, являя собой образец классической, утонченной элегантности. Это изысканное изящество, эта элегичная женственность находятся во власти разрушительной, перверсивной страсти безумного маньяка Фрэнка Бута, которого играет Деннис Хоппер. И играет так великолепно и убедительно, что нелегко будет отыскать в мировом кино столь же яркий, запоминающийся и завораживающий своей дьявольской энергетикой образ подобного амплуа. Он как будто олицетворяет собой воплощение всего зла и всех пороков, собранных в одном человеке, отвратительном и притягательном одновременно. Но еще более странным и извращенным кажется то, что Дороти, которая представляется идеалом женственности, по сути дела, не ищет спасения. Болезненная похоть и изощренный садизм Бута зачаровывают и пленяют ее. Ее рабская покорность, ее готовность быть его бессловесной соучастницей, заставляют переосмыслить тривиальное представление о ситуации «злодей и невольная жертва».
Каждый раз, когда я пересматриваю «Синий бархат», этот фильм кажется мне все более насыщенным и глубоким. Это произведение, которое стремится затронуть определенные струны в душе зрителя, а не предложить ему готовые решения (впрочем, как и большинство других фильмов Линча). Это картина, которую можно смотреть много раз и с которой со временем могут установиться тонкие и сложные отношения. Кто ее видел, думаю, поймет меня.
Faster, Pussycat! Kill! Kill! /Быстрее, киска, мочи их, мочи! реж.: Расс Мейер /Russ Meyer. В ролях: Тура Сатана, Хаджи, Лори Вильямс, Сью Бернард, Стюарт Ланкастер. США. 1965
Старый добрый трэш в ч/б цвете от маэстро Расса Мейера, при упоминании о котором, в голове сразу выстраивается визуальный ряд: грудастые декольтированные цыпочки с внушительными задами, речь, приправленная сленгом, низкопробные сцены насилия, мощные тачки и трагические последствия. Его фильмы – порочное, извращенное удовольствие: незатейливое, брутальное, но занятное. Все это в полной мере присутствует и в этой ленте. Можно с чистой совестью насладиться этим зрелищем, потому что, по сравнению с современными образцами данного жанра вроде «Ангелов Чарли», эта картина просто шекспировская «Буря». (ходят слухи, что Тарантино собирается снять римейк и на главные роли планирует профессиональную порноактрису Теру Патрик, а также модель Ким Кардашьян и модель-актрису Еву Мендес. Я уже заценил фото всех троих – впечатляет. Нет никаких сомнений, что в версии Тарантино будет с избытком и насилия, и секса, и кровищи, и черного юмора. Причем, возможно, фильм будет 3D. Чрезвычайно любопытно было бы взглянуть)
Три стриптизерши колесят по калифорнийской пустыне на спортивных машинах, развлекаясь заездами наперегонки. Все три, как положено, грудасто-задастые, вульгарные, с густым, кричащим макияжем. Главная заводила и командир команды – Варла (Тура СатАна). Устрашающего вида самка с примесью индейских кровей, со свирепым лицом и самым выдающимся сисясто-жопистым арсеналом. Она то и командует парадом и мочит всех, кто попадается на пути, походу держа в страхе также и своих товарок, которые ее явно опасаются (как потом выясняется не зря ).
Надо заметить, что фильм снимался в годы «невинной непристойности» - камера смачно фокусирует дебелые телеса девиц, но секса в нем нет и в помине. Тема секса только подразумевается, идет подтекстом, в неразрывной связи с темой насилия. Насилие же, в свою очередь, подразумевается как способ дать выход сексуальной энергии. Автомобили символизируют то и другое одновременно и служат орудиями преступления.
Если трэш эпохи шестидесятых не способен доставить вам удовольствие в чистом виде и хочется найти всему этому какое-то оправдание, попробуйте отнестись к этому зрелищу с позиции отстраненного наблюдателя, изучающего явление. Считается, что фильм, несомненно, обладает культурной значимостью, потому что показывает роковое влияние женской сексуальности на мужчин. Женщина здесь жестока и агрессивна, она сильнее, хитрее и коварнее, чем наивные, недалекие мужчины, ослепленные своей похотью. Правда придется притвориться, что образ отвязанной, агрессивной Варлы, вовсе не является порождением мужских фантазий и тайным предметом их вожделения и восхищения. Если же вас не устраивает столь порочный идеал, можете применить к происходящему какое-нибудь оппозиционно-феминистское толкование. А лучше всего просто посмотрите картину и оцените ее по заслугам.
У нас же есть режиссеры. Есть же режиссеры, замечательные наши режиссеры, они же у нас есть. Ведь есть же!
И актеры есть, прекрасные актеры. У нас есть прекрасные актеры. Превосходные.
И режиссеры у нас есть, и актеры у нас есть.
А сценаристы? У нас талантливейшие сценаристы.
И операторы тоже есть. Великолепные операторы. Самые лучшие.
У нас есть режиссеры и актеры и сценаристы и операторы.
И все они очень таланиливые.
Режиссеры совершенно замечательны и изумительны.
Актеры - блестящи.
Сценаристы гении все как один.
Операторы просто непревзойденные.
Наши режиссеры, актеры, сценаристы и операторы -- бо-жест-вен-ны!
Zeitgeist: The Movie /Дух времени. Peter Joseph /Питер Джозеф. USA. 2007
Дух времени(нем. Zeitgeist) - развертывающийся в истории объективный дух, который действует во всех единичных явлениях некоторой эпохи; совокупность идей, характерных для какого-то периода (Гегель)
«Если какая-нибудь сторона выступает наиболее сильно, овладевая массой и торжествуя над ней, так что при этом противоположная сторона оттесняется на задний план и затеняется, то такой перевес называют духом времени, который определяет сущность данного промежутка времени» (Гете)
. Нет никаких сомнений, что в версии Тарантино будет с избытком и насилия, и секса, и кровищи, и черного юмора. Причем, возможно, фильм будет 3D. Чрезвычайно любопытно было бы взглянуть)
